К началу

Управляющий партнёр FORTGROUP Максим Левченко: «Техническое задание. Музей ПОЛТОРЫ КОМНАТЫ»

Уже было несколько попыток найти планировочные решения пространства музея. Каждая из них чему-то нас учила, всякий раз возникали новые идеи, и мы старались продвинуться дальше, обогатившись ими. Нарисовано уже, наверное, четыре разных плана. Все они заслуживают внимания, но ни один не стал финальным проектом. Он как уравнение с несколькими неизвестными: нет очевидного ответа.

Первая данность — соседка Нина Васильевна, которая никуда из квартиры уезжать не собирается. Вроде мы с ней договорились о разделе площадей, она даже выбрала в «ИКЕА» симпатичную кухню, раковину, ванну, унитаз; согласовала документы для КГИОП. Пусть и с третьей попытки, но ведь согласовала!

Правда, уже после того как дала добро, но перед решающим заходом на так называемую межведомственную комиссию (МВК) НВ вдруг поставила вопрос об усилении перекрытий и сверху, и снизу над её будущей кухней.

Дескать, как же я могу согласовать разделение, не проведя капитальный ремонт? Это ведь преступление. Балки рухнут на голову соседям. И я туда провалюсь, в тартарары. Или на меня сверху рухнут гнилые балки.

Выбора не оставалось, и я согласился.

Заказали мы проект аварийного усиления, делали его пару месяцев, согласовали в КГИОП. НВ посмотрела, и... проект ей не понравился.

Говорит, что мы неправильно собираемся усиливать. Плохо сработало какое-то московское ООО, нет у НВ к нему доверия.

А проект — на секундочку! — уже прошёл согласование КГИОП, его смотрели мой конструктор и подрядчик, оба сказали, что, в общем, нормальный проект, рабочий.
Но Нина Васильевна — кремень. Вот не приглянулись ей эти люди, да и к КГИОП она плохо относится.

В итоге предложила мне Фёдорова сходить на пятый этаж, посмотреть, как там всё очень хорошо сделали.

Надоела мне эта песня, и я, отбросив дипломатию, послал НВ нах@й.

И ведь подействовало! В ответ она сказала, что всё поняла.

Позже выяснилось, из-за чего Нина Васильевна рогом упиралась.

Всему виной болтовые соединения балок, которые должны быть установлены для усиления аварийных перекрытий. Болты — это лишь более технологичное изделие в наших условия, ничего сверх того. Не нужно делать сварку (у нас же все горючее вокруг!), меньшие габариты деталей — значит, проще будет их занести, развернуть, положить на место в стеснённых условиях.

Ну, это как раньше на повозках передвигались, а сейчас на машинах, но к автомобилям у НВ тоже доверия так и нет, слишком много механизмов. В общем, НВ предпочитает сварку.

Другое неизвестное составляющее — входы в музей. Получается, что те, которые есть в нашем распоряжении сегодня, выходят на жилые лестницы. Это касается и двух входов через чёрные лестницы. А всего входов на сегодняшний день получается ПЯТЬ: три парадных и два с чёрных лестниц.

Честный исторический вход по существующему в данный момент плану после разделения должен отойти НВ, что, конечно, плохо с музейной точки зрения. Да и сам подъезд как бы поспокойней, с точки зрения соседей. На втором этаже мы соседствуем с юридической консультацией, например. К ним ходят сотрудники и клиенты. Чёрную лестницу, ведущую в квартиру ИБ, уже использовали в 2015 году, когда открыли доступ в мемориальное пространство на один день. Тогда выстроилась длинная очередь из желающих посетить «полторы комнаты».

Вход на эту лестницу со двора, она весьма узкая, пользуются ей лишь две квартиры. Но стоит на неё обратить внимание, поскольку она ведёт именно в мемориальную часть.

Парадная лестница, ведущая в «новую» квартиру с улицы Короленко, увы, не оказалась тихой гаванью. Соседи совсем не ждут открытие музея с ходом через их подъезд.

Над нами на третьем этаже живёт активистка Ксения. Скандальная председатель товарищества собственников жилья. Стучит на нас чуть что в КГИОП и куда следует. Ещё выше обосновался заслуженный строитель, который при первой же встрече на лестнице выяснил, кто мы такие. Интересно, что на лестничной площадке есть только две входные двери, и обе наши.

Из бывшей квартиры семьи Малышевых есть ещё одна маленькая дверь — она ведет на чёрную лестницу, выход на которую заложен.

В общем, возникает сразу ряд вопросов, куда входить и откуда выходить. Все эти варианты имеют плюсы и минусы, но очевидно, что лучшим решением является честный вход в квартиру 28, судьба которого неясна. Есть вариант планировки от Сергея Падалко, где на этом месте написано «резерв». Какой такой «резерв», спрашивает НВ, «и когда это — потом?».

Значит, нужно организовать несколько входов и выходов, которыми будем пользоваться в зависимости от ситуации с соседями и каким-то иными обстоятельствами.

Ещё есть один вариант в проработке: каретник этажом ниже, откуда сейчас выселяется местный ЖЭК. С отдельным входом со двора. Помещение около сорока квадратных метров идеально подходит для входа и организации входной зоны, книжной и сувенирной лавки, гардероба и туалетов.

Но пока у нас нет уверенности, что мы сможем получить это помещение, находящееся сейчас в городской собственности. Следует держать в уме эту возможность как вариант развития пространства в будущем.

Теперь про планировочные решения.

Планировка.jpg

Изначально у меня была идея сделать вместо анфилады большой-большой просторный зал (100 квадратных метров), который бы являлся одновременно лекционным залом, библиотекой, кафе, театром, местом проведения относительно крупных мероприятий.

Тогда архитектор Сергей Чобан предложил сделать амфитеатр-лестницу. На верхней его плоскости можно поставить столики и сидеть прямо в окнах, через которые открывается вид на собор и площадь просто потрясающий. Всего два небольших помещения отведены под выставочное пространство, включая комнату с эркером. Далее начинается мемориальная часть — полторы комнаты, коридор, кухня и сортир.

Позднее архитектор Борис Львовский придумал дизайн для новой квартиры, включая вход, туалеты, посадочную зону и зону бара.

Авторы разных концепций крутят и вертят планировки нашего небольшого пространства, предлагают различные дизайнерские решения стен, полов и мебели, но все усилия в итоге сводятся к архитектурным и реставрационным моментам. Никто не хочет брать на себя ответственность (наверное, не совсем точное слово, но другое в голову не приходит) и смелость предложить решение для пространства полутора комнат, коридора, сортира и кухни. Решение должно быть художественным, и в этом вся сложность.

Раньше ещё был спор, восстанавливать фактическую обстановку или нет. Я лично склоняюсь к тому, что этого делать не нужно, но не исключаю, что мы можем сделать временную инсталляцию на эту тему.

В новой части нужно придумать постоянную экспозицию на тему жизни и творчества поэта, которая бы просто и доступно объясняла эти вещи, а также дать идею для временной эмоциональной истории к открытию музея.

Летом и осенью 2019 года мы провели значительное количество исследовательских и демонтажных работ для подготовки проекта реставрации и капитального ремонта. В результате обнаружили дореволюционный паркет на полах в мемориальной квартире, фундаменты разобранных печек. Демонтировали арку в полутора комнатах. В новой части под слоем штукатурки открылись заложенные и незаложенный проемы, в один из которых (незаложенный) упирается стена.

Обнаружили деревянный проём между 36-й и 28-й квартирами, через который можно попасть из одной квартиры в другую.

В общем, мы увидели много тех деталей, которые были скрыты и о которых мы не знали, само пространство стало иначе выглядеть.

В очередной раз возникла мысль вернуться к пересмотру планировочных решений. Больше это касается новой части, конечно, и входа. Зал для мероприятий, бар и библиотека нам обязательно нужны. Но так сейчас видится — можно было бы сохранить анфиладу и печки, которые ранее шли под демонтаж. Значит, зал можно устроить в одной из уже существующих комнат анфилады, а это значит, что для выставочных, музейных пространства останется больше места.

Есть и ещё одно неизвестное в нашем уравнении с планировкой помимо входов и соседки.

Квартиры 36 и 28 официально не объедены и не могут быть объединены, пока квартира 28 (мемориальная) является коммуналкой. Это значит, что до разделения мы не можем узаконить проход. Поэтому к нему мы приставим... шкаф без задней стенки, что тоже символично: такой шкаф делил комнату ИБ и фотолабораторию отца.

Отдельный вопрос — освещение и проекторы. Думается, мы нашли неплохое решение. Существуют компактные проекторы, которые вешаются на шину вместе со светильниками, имеют современных технический дизайн. Такое решение можно везде использовать, добавив ещё и динамики на эту же шину.

Сегодня это выглядит так.jpg

Какими должны быть полы в пространстве анфилады? Есть вариант сделать терраццо, но это утяжеляет пол, а у нас есть проблемы с нагрузкой на перекрытие. Может быть просто какая-то доска? Стены: можно оставить голый кирпич или сделать стеновые панели, которые ещё и станут шкафами.

На потолках сохраняем оригинальную лепнину.

Отдельно нужно упомянуть про подлинные вещи. У нас их нет. Многое хранится в музее Анны Ахматовой, но нет уверенности, что они нам смогут их передать (именно в силу статуса учреждения), поэтому при создании концепции исходим из того, что у нас не будет подлинных вещей. Зато у нас есть главная ценность — пространство «полутора комнат» и вид из их окон. Наш основной инструмент — это литературные произведения. Иными словами, мы не хотим создавать классический советский мемориальный музей-квартиру с верёвочкой, за которую нельзя заходить.

Потолок и пол в полутора комнатах сохранились подлинные, а вот на стены несколько раз наносились обои. Стены предлагаю загрунтовать в серый цвет и так и оставить.

Пока на этом всё.

Продолжаем думать и искать. Всё только начинается!

Выбор редакции

  • Максим Левченко, управляющий партнёр FORTGROUP: «Надеюсь, уже скоро мы все выйдем-таки из своих комнат, а друзья нашего музея, поклонники Бродского снова соберутся у нас в «Полутора»

  • Максим Левченко, управляющий партнёр FORTGROUP: «Людей может погубить не коварный вирус, а банальные голод, стресс и... неумеренное бухло»